11 июля – ИА SM.News. Сезон сдачи единого государственного экзамена традиционно сопровождается волной апелляций. Однако в этом году две истории выпускников из Свердловской области и Москвы привлекли особое внимание. Молодые люди не просто не согласились с оценками экспертов, они столкнулись с тем, что сама процедура пересмотра результатов превращается в испытание на прочность, где выпускник чувствует себя не студентом, а подсудимым.
«Воробьи» из Китая и 66 источников
Кирилл, выпускник 14-й школы Верхней Салды, сдал ЕГЭ по истории на 74 балла. Парня не устроила оценка развернутых ответов, и 17 июня он подал апелляцию. Однако 22 июня комиссия отклонила его требования, не найдя оснований для повышения балла.
Выпускник уверен, что процедура была проведена с грубыми нарушениями. По его словам, о времени заседания его уведомили всего за 15 минут, а по видеосвязи присутствовали только два человека, хотя в протоколе значатся подписи шести членов комиссии. Аргументы Кирилла, подкрепленные научно-методическим обоснованием на 66 источников со ссылками на методические материалы ФИПИ, комиссия проигнорировала.
Особый спор развернулся вокруг задания № 21, где Кирилл писал о кампании «Большого скачка» в Китае и уничтожении воробьев. Эксперты заявили, что не знают факта о закупке Китаем воробьев из СССР. Другие фактические подтверждения на эту же тему комиссия проигнорировала.
«Я подал апелляцию не ради баллов, — пояснил Кирилл. — Я считаю, что процедура была проведена с нарушениями. Если я промолчу, это создаст прецедент, которым воспользуются против других выпускников. Я делаю это, чтобы в следующем году ни один выпускник в Свердловской области не столкнулся с таким произволом».
Министерство образования Свердловской области ответило, что комиссия работала в соответствии с требованиями Порядка ГИА, а выпускнику были даны подробные разъяснения по всем критериям. Апелляция отклонена окончательно.
«Снег — это не деталь»: психологическое давление на апелляции
Похожую историю рассказала блогер «Мела», выпускница Ника. Она сдавала ЕГЭ по литературе и получила 78 баллов. После перепроверки с репетитором они обнаружили, что в задании на сопоставление ей сняли балл за якобы фактическую ошибку. Возвращение одного первичного балла подняло бы результат до 84.
На апелляции Нике пришлось столкнуться не только с бюрократией, но и с психологическим давлением.
«Я почувствовала себя не ученицей, а подсудимой», — описала она свои ощущения.
Кульминация диалога развернулась вокруг цитаты из произведения:
«Автор использует такую деталь, как «снег»». Эксперт начал настаивать, что снег — это не деталь, а метафора, и предложил выпускнице «поучиться на филфаке». На вопрос «Что тогда выражает красоту природы?» комиссия ответила тишиной.
«Я шла за справедливостью, а попала в машину бюрократического безумия, — написала Ника. — Почему комиссии дозволено безнаказанно давить на ученика, доводя его до слез, и выдавать субъективное мнение за незыблемую истину?»
Системная проблема или единичные случаи?
Обе истории обнажают одну и ту же проблему: процедура апелляции, задуманная как механизм защиты прав выпускников, на практике часто превращается в формальность. Выпускники сталкиваются с тем, что эксперты не всегда готовы учитывать аргументы, подкрепленные методическими материалами, а психологическое давление на апелляционных заседаниях выходит за рамки этики.
Министерство образования настаивает, что все процедуры проводятся в соответствии с Порядком ГИА, а повторная проверка работ осуществляется независимыми экспертами. Однако для выпускников и их родителей эти истории становятся уроком: борьба за каждый балл требует не только знаний, но и готовности противостоять системе.
Мнения и выводы
В комментариях читатели разделились на два лагеря. Одни поддерживают выпускников, решивших бороться с системой. Другие сетуют на раскачивание лодки и плохую подготовку. Парадокс, однако, кроется изначальных мотивах реформы образования. Запуская ЕГЭ, его идеологи строили кампанию на тотальном недоверии к вузовским преподавателям, открыто клеймя профессуру в коррупции и кумовстве. Обещали, что стерильные тесты навсегда искоренят предвзятость.
Но история любит ироничные шутки. Мы не победили человеческий фактор, мы лишь сменили его носителей. Субъективизм, от которого так старательно открещивались, расцвел махровым цветом на новой почве. Разница лишь в том, что теперь роль непогрешимых арбитров исполняют не лекторы из университетов, а школьные педагоги, проверяющие развернутые ответы.
