13 июля – ИА SM.News. Трансформация российской экономики знаменует окончательное завершение эпохи дешевого и легально незащищенного труда, формировавшейся с 1990-ых годов, когда бизнес привык воспринимать персонал как гибкий урезаемый расход ради обслуживания долгов и капзатрат. В рамках перехода от сырьевой модели к экономике эффективности исторически низкая доля оплаты труда в ВВП взлетела по итогам 2025 года до 48,1%, превысив валовую прибыль компаний. Этот тектонический сдвиг и масштабный рост зарплатных ожиданий граждан во многом спровоцированы высокими выплатами военнослужащим и в оборонном секторе, усугубляющимся демографическим кризисом, а также новой социальной политикой правительства по привязке МРОТ к медианной зарплате, что автоматически завысило минимальную планку доходов даже для низкоквалифицированных кадров на периферии. Об этом сообщает РБК.
Вопреки слухам о возвращении рынка работодателя, дефицит человеческих ресурсов превратил кадры в дорогой инвестиционный ресурс, обеспечив устойчивый рост заработков вплоть до 2030 года, особенно в регионах с активным строительством и развитой промышленностью, где остро не хватает линейного и производственного персонала. При этом в ряде секторов безумная зарплатная гонка уже замедлилась: в административной сфере и FMCG (сфере товаров повседневного спроса) соискатели стали соглашаться на более скромную прибавку ради интересного опыта, а в IT-индустрии, маркетинге и консалтинге стабилизация окладов отражает лишь переизбыток офисных или начинающих работников при сохранении жесткого дефицита на высококвалифицированных технических экспертов. В то же время из-за слабой мобильности населения и больших расстояний в экономически депрессивных аграрных регионах все еще сохраняются обособленные зоны низких доходов и локальной безработицы.
Розничная торговля и другие отрасли с невысокими расходами на персонал (в пределах 8–13% от выручки) уже уперлись в экономический потолок и больше не имеют ресурсов для раздувания окладов, из-за чего бизнес вынужден прибегать к хитростям вроде заморозки тарифных вилок, раздувания KPI и перевода штата на схемы с самозанятыми, ГПХ и аутстаффингом (наймом внештатных сотрудников). Напротив, в дефицитных и технологичных сферах вроде фармации и сельского хозяйства зарплатная гонка продолжается за счет импортозамещения и вахтовых программ, причем передовые компании готовы выделять на оплату труда до 20% выручки. Острая нехватка кадров в реальном секторе создает локальные аномалии, когда крупные производства резко завышают доходы и буквально «выжигают» кадровый рынок целых регионов, вынуждая остальной бизнес платить авансом и жертвовать собственной маржинальностью ради банального выживания и сохранения способности функционировать.
Макроэкономические последствия этого процесса неоднозначны: хотя рост доходов стимулирует внутренний спрос, создает социальные лифты и снижает общественное неравенство, без опережающего роста производительности труда он не улучшает качество жизни, превращая граждан в «бедных дорогих работников» из-за роста цен на потребительскую корзину. Дальнейшее раздувание стоимости труда без технологической модернизации грозит закручиванием инфляционной спирали, банкротством слабых компаний, монополизацией рынков корпоративными гигантами и общей стагнацией. Перегрев кадрового рынка затормозится только тогда, когда бизнес вместо затыкания дыр людьми перейдет к автоматизации и заменит множество дешевых работников роботами и инженерами, либо столкнется с критическим падением маржинальности и общим охлаждением экономического спроса.
Ранее ИА SM-NEWS сообщило, что малые НПЗ станут ключом к энергобезопасности РФ и скорому завершению топливного кризиса.
