Фото: Светлана Мулыкина

Успех перестройки в значительной степени опирался на интеллектуальное и культурное влияние советской эмиграции, которая транслировала на родину идеи демократии, свободного рынка и прав человека через независимые издания и радиостанции. Этот масштабный трансфер ценностей стал катализатором гласности, так как советское общество испытывало острый дефицит альтернативной информации и с огромным доверием поглощало возвращенное наследие «третьей волны» изгнания.

«Успех «перестройки» и разрушение тогдашней империи во многом объяснялся влиянием эмигрантов. Не столько того, что они говорили о жизни в России, сколько того, что рассказывали о жизни на западе. Они рассказывали, что на западе лучше — джинсы в магазинах огромными штабелями, сорок сортов колбасы, автомобили без очереди, в ЖЭКе не хамят. Им верили, потому что они сами себе верили. И потому, что «там у них пока что лучше в быту» признавалось и официальной властью», — рассуждает политолог Андрей Перла.

В современных реалиях повторение такого сценария невозможно, поскольку информационные потоки между нынешней эмиграцией и оставшимися в стране гражданами практически полностью изолированы. Не менее важен глубокий внутренний раскол политической эмиграции. Сегодняшнее российское общество, в отличие от позднесоветского, обладает сформированным иммунитетом к внешним идеологическим влияниям, из-за чего инициативы релокантов воспринимаются большинством населения с отчуждением или прямым недоверием.

«Сегодняшняя эмиграция гораздо активнее в разрушительной пропаганде, чем давнишняя. Но — именно этого безотбойного аргумента в ее арсенале и нет. А жалобы на то, что негде харчеваться, составляют едва ли не львиную долю эмигрантских рассказов. Они так верили, что холодильник всегда победит телевизор, потому что сами стали живым примером этой максимы», — иронизирует Перла.

Ранее ИА SM-NEWS объяснило, как Горбачев ошибался в методах реформ.