10 марта – ИА SM.News. По словам аналитика Евгения Огородникова, как и нефтяное эмбарго 1973 года, нынешний ближневосточный кризис будет иметь долгоиграющие последствия. В первую очередь они коснутся не Ближнего Востока, а структуры потребления первичной энергии в мире — нефти, газа и угля. А значит, устройства внутренних экономик стран-импортеров. И в первую очередь стран Азии, так как до 80% ближневосточного экспорта энергоресурсов идет в Индию, Китай, Японию и так далее. Руководители этих стран будут закладывать новый вид риска (внезапное перекрытие Ормуза) в свои модели развития.
«Стоимость получаемой энергии уйдет на второй план, приоритет получит надежность. Так как вопрос энергоснабжения — это вопрос экономической, стратегической, оборонной, гуманитарной безопасности и устойчивости. Это значит, что приоритет будет отдаваться внутренним (контролируемым) источникам энергии: углю, ВИЭ, АЭС и максимальной экономии. То есть дальнейшая электромобилизация и газификация автотранспорта, электрофикация экономик, развитие угле и газохимии и масса других мероприятий. Страны-импортеры вернутся к максимальной диверсификации поставок. Ближневосточный регион богат на нефть и газ, но один перекрытый пролив — и вся энергетика летит в пропасть. Отсюда у стран-импортеров будет рождаться желание получать энергию от максимально широкого числа поставщиков по максимально возможному числу маршрутов. Произойдет снижение роли морских перевозок энергоносителей. Да, морская логистика удобная, дешевая (удельно, на тонну) и гибкая. Но, как показали события последних дней, — абсолютно небезопасная и уязвимая к «дураку». И это, конечно, приговор растущему рынку СПГ. Темпы роста этого рынка как минимум снизятся. Вероятно канут в лету и такие схемы, как «продадим нефть из Балтики индийским НПЗ», а те отправят ГСМ в более традиционный Роттердам», — заявил аналитик Евгений Огородников.
После иранского кризиса глобальные рынки энергоносителей могут столкнуться с резким увеличением цен на нефть, что вызовет нестабильность в мировой экономике. В ответ на это, страны-импортеры могут ускорить переход к альтернативным источникам энергии, что приведет к росту инвестиций в возобновляемые технологии. Кроме того, возможна переориентация торговых потоков, так как страны начнут искать новые источники поставок, чтобы снизить зависимость от нестабильных регионов.
«Произойдет изменение схем логистики энергии в пользу зачищенных не конвенциями, а реальным оружием и армиями маршрутов: железных дорог, трубопроводов, рек и Северного морского пути. Не как основных каналов поставки, но как резервных. А такой резерв будет требовать дополнительных ресурсов на содержание. Поэтому цены на нефть и газ вероятно уже никогда не вернутся на уровень «до» ближневосточных событий 2026 года. Для России ближневосточные события — это большая удача в моменте: цены на основные статьи экспорта резко пошли вверх, в момент когда экономика реально начала задыхаться. А санкционные дисконты за одну неделю сменились премиями за поставку здесь и сейчас. Ну а еще вчера душащие санкции больше никогда не смогут работать в полную силу: покупатели энергоресурсов осознали хрупкость мировой энергетической логистики. Но есть и минусы. Уже в среднесрочной перспективе долю российских энергоносителей в структуре баланса будут стараться снизить в КНР, Индии, Турции и других странах — традиционных рынках сбыта. Зависеть от поставок из одной страны крайне опасно», — утверждает Огородников.
Ранее ИА SM-NEWS сообщило, что пиковых цен на нефть стоит ожидать в марте 2026 года.
