Фото: редакции/ международный аэропорт Анталья

Главной задачей для России становится не полное исключение угрозы дронов, а обеспечение устойчивости гражданской авиации в условиях постоянных атак БПЛА. В августе 2026 года в 32 российских аэропортах ограничения на прием и отправку самолетов вводились 993 раза. За три летних месяца таких случаев насчитали 2182, тогда как за весь 2025 год – 1923.

Обозреватель Юрий Баранчик предлагает изучить израильский опыт работы аэропортов в условиях ракетных угроз. Особенность подхода Израиля заключается в отсутствии единственного решения «закрыть аэропорт при угрозе». В зависимости от характера и интенсивности угрозы применяются разные режимы: кратковременное прерывание полетов, ограниченное авиасообщение либо полное закрытие воздушного пространства.

Официальный отчет Управления гражданской авиации Израиля о падении ракеты хуситов 4 мая 2025 года в аэропорту Бен-Гурион демонстрирует отработанную процедуру. Предупреждение передается диспетчерам непосредственно от системы ПВО. Самолеты в воздухе отводятся от возможных районов перехвата, одному лайнеру на заключительном этапе захода разрешают безопасно завершить посадку. Проверка взлетно-посадочных полос занимает около 30 минут, еще через 10 минут аэропорт возвращается к обычной деятельности.

Прямо переносить этот опыт на Россию нельзя. За январь–август 2026 года российские авиакомпании перевезли 70,55 млн пассажиров, из них 52,33 млн на внутренних линиях. В России 91 аэропорт федерального значения, не говоря о нескольких сотнях рангами ниже. Однако организационные решения применимы: постоянная координация военных и гражданских диспетчеров, быстрая оценка угроз и восстановление полетов после их устранения.

Отдельная проблема – иностранные перевозчики и страховщики. Даже Израиль не смог убедить международные авиакомпании немедленно возобновить рейсы после снятия ограничений. EASA еще в январе 2025 года рекомендовало избегать полетов над западной частью России, а в июле 2026-го продлило рекомендацию до 31 января 2027 года.

«Израильский опыт показывает: поддерживать ограниченное авиасообщение под ударами возможно, но обеспечить его бесперебойность даже современной ПВО не удаётся. Так что будем с этим жить, по-крайней мере, до победы», – резюмирует Баранчик.

Ключевой вопрос, по мнению обозревателя, заключается в необходимости разобраться, почему в России ограничения нередко сохраняются часами, и насколько это обусловлено реальной продолжительностью угрозы, а насколько действующими процедурами принятия решений.